В горах Кавказа

Серны и кубанские туры

Кавказская серна

Там же, на Тыбге, мы регулярно встречали серн и кубанских туров. Встречи 1953 и 1982 годов происходили в одних и тех же местах. Было полное ощущение, что мы не только ходим по одним и тем же местам, но и видим одних и тех же зверей. Конечно, за прошедшие 29 лет они должны были смениться и даже не раз. Но было очень забавно видеть, как серны и туры идут теми же путями: поднявшись в высокогорье, они заканчивают пастьбу и уходят в скалы, где ложатся на отдых.

Туры-самцы переходят снежник Группа серн на снежнике

Наиболее красиво выглядят животные, когда они переходят снежники. На снегу очень четко видны силуэты зверей. Тяжеловесные туры-самцы резко контрастируют с тонкими фигурами серн. Серны, выйдя на снежник, внезапно преображаются. Если перед этим они степенно тянулись с пастбищ по тропам, то выйдя на плотный снег, заполняющий узкие лощины на крутом склоне, они начинали веселую озорную игру.

Игры серн на снегу Метит куст
Метит куст
Серна
Серна
Серны играют
Серны играют

Животные вдруг срывались с места и галопом неслись вниз по головокружительно скользкой крутизне. Вдруг они внезапно останавливались, резко тормозя четырьмя ногами, из-под копыт которых взлетали фонтанчики снега, как из-под лыж слаломиста на крутых виражах. То они, совсем как собаки, преследовали друг друга, останавливаясь и делая выпады, раскрывали рот, как будто скалясь друг на друга, морщили нос и высовывали язык. В пылу бега некоторые серны подскакивали вверх и, раскинув ноги, с размаху падали плашмя на снег. После нескольких минут игра затихала, животные шли дальше по тропе, но на следующем снежнике игра часто возобновлялась. Добравшись до мест лежек, животные располагались на уступах скал, несколько рассредоточившись. Каждая скала с лежащей на ней серной представляла собой прекрасную законченную картину, которая по сравнению с другими выглядела чуть по-своему. Простым глазом ничего нельзя было увидеть на склоне отрога, но стоило навести трубу на участок, где отдыхали серны, и скалы оживали, как всегда оживает местность от присутствия диких животных. Что особенно характерно для горных копытных - это какая-то особая плавность движений: они не лазают по горам и скалам - они там ходят, бегают, как любые животные в своей родной стихии.

Территориальное поведение серн Серны на лежках

Потревоженная серна издает протяжный шипящий свист. Совсем другой, резкий короткий свист, свойствен турам. Когда потревоженное стадо туров взбегает на скалистый склон, слышится серия резких свистов. Если в пасущемся или отдыхающем стаде одно животное замечает что-то подозрительное, оно замирает, следя взглядом за потревожившим его предметом, временами топая передней ногой, и в такт этому свистит. Надо сказать, что звуки, особенно такие, как шум падающих со склонов камней, мало тревожат животных. Да и их собственную походку никак не назовешь бесшумной, особенно когда они ходят по мелкокаменистым россыпям. Грохот камней под ногами животных и их тревожные свисты производят особенно странное впечатление, когда слышишь их в густом тумане, что в горах Кавказа не редкость. Тогда кажется, что эти звуки раздаются у самого уха. Вероятно, тишина и туман в горах создают какую-то совсем особенную звукопроводимость воздуха.

Туры вблизи солонца

Дикие копытные в кавказском заповеднике, как и везде, посещают солонцы. Им необходимо не только получать минеральную подкормку, но и просто поедать землю. В районе Тигинского хребта есть обрывистый участок над ущельем, который называют урочищем Коробочка. Оно находится в поясе пихтового леса, но здесь живет группа туров, регулярно поедающих на обрыве мелко раздробленную сухую глину. Большинство солонцов в заповеднике - это солонцы влажные, расположенные в долинах речек, где бьют ключи, и солоноватая вода растекается по глинистой почве, образуя заболоченные площадки. Многочисленные животные посещают эти площадки, которые обычно сплошь истоптаны их следами. Охрана заповедника, кроме того, дает постоянно минеральную подкормку диким копытным, выкладывая для них в определенных местах глыбы каменной соли. Животные вскоре начинают приходить в эти места, где лижут соль и поедают пропитанную солью почву. В высокогорье, на Тыбге, такие искусственные солонцы превратились в выбитые, плотно утрамбованные площадки. Около них подолгу задерживаются стада туров, которые нередко и пасутся и отдыхают вблизи этих солонцов.

Отдыхающие туры: крупный самец и две самки

Когда научный сотрудник заповедника В. А. Котов, ныне покойный, начал работы по мечению туров, на искусственном солонце второго отрога Тыбги построили ловушки, и соль стали класть в них. Сами ловушки были наподобие ящиков или маленьких сарайчиков без крыши, расположенных в ряд. Над комком соли укрепляли палочку, связанную системой шнуров и рычагов с падающей дверцей. Ловушки настораживали только непосредственно перед отловом, а в обычное время дверцу укрепляли в поднятом положении, и животные могли беспрепятственно входить и выходить. Они не только лизали соль, но часто и подолгу толпились возле ловушек и внутри них. Такая картина напоминала скотный двор. Когда начинали отлов, туры не проявляли особого испуга при падении Дверцы. Это не производило большого впечатления ни на зверей, попавших в ловушку, ни на других членов стада. Можно было видеть, как попавшие в ловушку звери высовывали из нее голову и общались с оставшимися на свободе. Никакой тревоги в поведении тех и других зверей не было заметно.

Летом самки туров с детенышами и самцы 2-3 лет держатся совместными стадами, в то время как крупные старые самцы образуют отдельные стада. Такое стадо старых козлов выглядит очень эффектно. Тяжеловесные животные, долго сохраняющие недолинявший зимний мех, выглядят почти белыми. Особенно красиво такое стадо, когда оно, вытянувшись длинной цепочкой, пересекает снежник. На тропах, проложенных турами в скалах, часто попадаются зацепившиеся за камни клочья шерсти, и стоит густой козлиный запах. Такой же запах ощущается на вытоптанных площадках солонцов. Нередки в заповеднике и встречи с дикими свиньями и медведями. В конце мая 1982 года мы встретили крупного медведя на первом отроге Тыбги. Зверь выбежал нам навстречу, шарахнулся в сторону и исчез. Когда мы подошли к этому месту, оказалось, что он убежал вниз по снежнику, по почти отвесному склону. На снегу были видны следы зверя, уходившего огромными скачками. Казалось, что невозможно остаться живым при таком спуске.

Самец двух лет
Самец двух лет
Туры иногда присаживаются по-собачьи Тур, взрослая самка
Тур, взрослая самка

Осенью в нижней части лесного пояса начинают поспевать плоды дикой груши, которой много в заповеднике. Поспевают также орешки бука. Лежащие на земле плоды привлекают различных животных. Однажды мы видели, как некрупный медведь, не дожидаясь, когда буковые орешки начнут падать, залез на растущую рядом с буком пихту и с нее доставал орешки. Мы довольно долго стояли и смотрели, как кормится зверь. Моему спутнику надоело это зрелище, и он крикнул. Медведь засуетился, но аккуратно спустился по сучкам пихты, после чего послышался громкий треск от убегавшего вниз через густой кустарник зверя.

Тур, самец 10 лет
Тур, самец 10 лет

Здесь, в заповеднике, мне пришлось убедиться, что кабаны прекрасно разбираются во вкусовых качествах плодов дикой груши. Не трогая плодов под одним деревом, они тщательно подбирают все под другими. Об этом рассказывал мне и Б. А. Заславский, говоря, что самая лучшая груша - та, которую охотно едят дикие свиньи. Вспоминалось известное выражение: "Разбирается, как свинья в апельсинах". Как в апельсинах, не могу сказать, но в диких грушах свиньи разбираются очень тонко.

Ноги туров живущего в зоопарке и на воле

В 1953 году я жил на высокогорном пастбище Абаго в доме, где когда-то была молочно-товарная ферма. Вместе со мной там обосновался Т. Н. Бабенко, табунщик, стороживший лошадей заповедника на летнем пастбище. Вблизи нашего жилья мы не раз слышали вой волков, а в июле было несколько дней, когда волки беспокоили табун. Т. Бабенко ходил по ночам с берданкой караулить. Однажды среди ночи раздался выстрел. Табунщик потом рассказал, что вдруг в табуне возникла паника, ничего не было видно в темноте, и он выстрелил в воздух, чтобы отпугнуть хищников. Волки скрылись, но оказалось, что они успели куснуть одного жеребенка. Жеребенок на следующий день погиб. Меня поразила рана на его бедре - казалось, она была нанесена глубоко всаженным острым ножом.

В заповеднике есть и другие крупные хишники - рысь, лесной кот, но их увидеть удается очень редко. Обычна там лесная куница, которую мне дважды удалось увидеть близко. Куница здесь много ходит по земле и по поваленным древесным стволам. Часто встречаются кучки ее помета, в которых много хитина насекомых.

Значительно позже мне пришлось побывать в центральной части Кавказского хребта, где горы гораздо выше, но их склоны сильно выбиты из-за неумеренного выпаса скота. Горы в заповеднике производят более грандиозное впечатление. Могучие леса, пышные луга, в которых летом есть участки, где трава полностью скрывает всадника на лошади. Летом эта трава редко бывает сухой - часто идут дожди, а если нет дождей, то она мокрая от росы, так что, пробираясь через нее, всегда оказываешься мокрым до нитки. Зато какое удовольствие дойти до балагана, в котором всегда лежит запас сухих дров, развести под крышей костер, обсушиться и согреться. И ничего нет вкуснее воды из горных речек и ручьев, текущих с ледников и снежников. А в сентябре, когда ревут олени, горные склоны причудливо расцвечиваются осенними красками. Как и везде в горах, постоянно меняющаяся погода преподносит неожиданные сюрпризы. Помню случаи, когда внезапно налетевший туман заставал нас на снежниках, и хорошо знакомая местность вдруг оказывалась крохотным островком, на котором нелегко было сориентироваться. Спускаешься вниз по плотному скользкому снегу, а впереди пустота. А однажды, когда мне в первый раз удалось подойти к сернам на солонце, и я приготовился снимать, внезапно налетевший туман вдруг скрыл от меня животных. Все эти впечатления сливаются в единое ощущение настоящей жизни, которое не покидало меня в этом заповеднике.