На Чукотке

Как ледовая обстановка сказывается на поведении моржей

В другой раз на Восточную Чукотку я попал летом 1987 года, когда принимал участие в работе орнитологической экспедиции, обследовавшей гнездовья птиц в районе Берингова пролива и восточной части побережья Чукотского моря. В этой поездке мы все время находились на берегу (не считая переездов на вельботе из одних поселков в другие), и мне хочется поделиться некоторыми наблюдениями за зверями, которые попутно с основной работой удалось сделать во время этой поездки. И тут прежде всего надо отметить одну особенность того лета, обусловившую характер распределения некоторых видов зверей и, следовательно, возможность наблюдения за ними у морских побережий Чукотки. Предшествующая зима была холодной, весна - поздней, и когда мы в конце июля подлетали на вертолете к Уэлену, то увидели, что море у берегов забито льдами. В начале августа также все время дул северный ветер, удерживающий льды не только у берегов Чукотского моря, но и постоянно гнавший их через Берингов пролив в северные районы Берингова моря. Такая ледовая обстановка прежде всего сказалась на распределении и поведении моржей. Как известно, моржи не могут все время находиться в воде, им обязательно надо периодически отдыхать на твердом субстрате. Большую часть года они используют морской лед, и только когда море в районе их обитания очищается ото льдов, что у берегов Чукотки происходит обычно во второй половине лета, они начинают выходить на береговые лежбища. Но если льды остаются у берегов и в конце лета, то моржи на берег не выходят, и именно такая обстановка сложилась вблизи Берингова пролива в 1987 году. И мы сразу же по прибытии на Чукотку, еще в аэропорту Анадыря, узнали, что моржей в районе Уэлена практически нет. Наиболее крупное их лежбище в восточной части Чукотского моря обычно образуется у поселка Инчоун, и наибольшая вероятность встретить их была именно там. Но время шло, до конца августа лед не отходил от берегов, и на традиционном месте лежбища можно было видеть только несколько трупов моржей, погибших там еще в прошлом сезоне.

Но все же мы дождались моржей. После 20 августа подул южный ветер, и буквально в одну ночь прибрежные воды очистились ото льда. А еще через несколько дней в районе Инчоуна стали появляться первые моржи. На берег они сначала не выходили, но местные промысловые бригады стали привозить в поселок зверей, добытых в открытом море. 28 августа охотники сообщили нам, что 5 моржей впервые вышли на лежбище, но разыгравшийся шторм заставил их снова уйти. А 30 августа, когда море слегка успокоилось, мы увидели несколько групп моржей, плывущих к лежбищу.

Плавающие моржи

Стоял солнечный, относительно теплый для этого времени года день. Мы с художником С. Б., приехавшим на Чукотку с археологической экспедицией, пошли проверить, не вышли ли моржи на лежбище. Скоро нам надо было возвращаться в Москву, и как-то не хотелось уезжать, не увидев моржей. Но пляж, на который те выходили на лежбище, был пустым. "Да,- решили мы,- не судьба в этом году увидеть лежбище!" И именно в этот момент (хотя боюсь, что читателю такое заявление покажется литературным приемом, но это действительно было так) в поле зрения бинокля на ярко-синей поверхности моря я увидел несколько светло-бурых, чуть розоватых пятен. Моржи! Шесть зверей медленно плыли в сторону лежбища. Они были еще далеко, но в бинокль было хорошо видно, что они направлялись к берегу. Вскоре на некотором расстоянии от них мы заметили другую группу, в которой было примерно 10 зверей. Точно подсчитать их было трудно, поскольку периодически некоторые из них заныривали, и вся группа никогда одновременно не находилась на поверхности. Всего в этот день мы насчитали около трех десятков моржей, плывущих в сторону лежбища.

А утром следующего дня там их было уже несколько сотен. К сожалению, мы смогли увидеть их только с борта вельбота, на котором мы уходили в Уэлен. Надо было возвращаться "на материк" и, как это часто бывает на Чукотке, выбирать время отъезда не приходилось: следующая "оказия" могла подвернуться не скоро, тем более, что на море снова усиливалось волнение, а осенние шторма здесь бывают затяжными...